1. Настало время нам вернуться к книге и попытаться объяснить слова невесты и их глубокий смысл. Ибо вот они, внезапно возникают перед нами словно из пустоты. Но мы должны посмотреть, нет ли чего-то предшествующего, с чем мы могли бы их уместно связать. Предположим поэтому, что те, кого мы назвали друзьями Жениха, снова подходят к невесте, как они делали это вчера и позавчера. Они находят ее в состоянии усталости, оплакивающей свое положение; и, недоумевая о причине, они начинают расспрашивать ее: «Что случилось? Отчего эта необычная печаль? Почему ты ропщешь так странно? Не правда ли, что, отдалившись от своего законного мужа, ты обратилась к своим любовникам, которые, постыдно надругавшись над тобой, в итоге вынудили тебя вернуться к своему первому мужу? Разве ты не умоляла его со слезами и бесконечными прошениями позволить тебе хотя бы коснуться его ног?» «Я помню», — сказала она. «Что же тогда?» — спросили они. «Получив эту милость и даже прощение твоих преступлений в целовании ног, ты снова стала беспокойной. Вместо того чтобы удовлетвориться столь чудесной милостью, ты возжаждала большей близости; с новой настойчивостью ты потребовала и получила вторую благодать, поцелуй руки, дарующий многие и великие добродетели». «Я не отрицаю этого», — ответила она. Но они продолжали: «И не ты ли та, кто так часто клялся и уверял, что если бы тебе когда-нибудь была оказана милость поцелуя руки, тебе было бы этого достаточно, и ты не просила бы ничего больше?» «Именно так», — снова сказала она. «Так в чем же дело?» — продолжали они. «Неужели ты скорбишь о том, что некоторые из полученных тобой даров были отняты?» «Нет, — ответила она, — ничего подобного». «Тогда, может, ты боишься, что будешь снова осуждена за грехи своей прошлой жизни, которые, как ты полагала, были прощены?» «Нет», — был ее ответ.
2. «Но, пожалуйста, — сказали они, — скажи нам, в чем дело, и тогда мы сможем дать то, что тебе нужно». «Я не могу успокоиться, — сказала она, — пока он не поцелует меня лобзанием уст своих. Я благодарю его за поцелуй ног, я благодарю его и за поцелуй руки; но если я воистину дорога ему, пусть он поцелует меня лобзанием уст своих. С моей стороны нет и речи о неблагодарности, дело просто в том, что я влюблена. Милости, которые я получила, намного превосходят то, чего я заслуживаю, но они меньше того, чего я жажду. Меня влечет желание, а не разум. Пожалуйста, не обвиняйте меня в самонадеянности, если я поддаюсь этому порыву любви. Мой стыд действительно укоряет меня, но любовь сильнее всего. Я прекрасно знаю, что он — царь, любящий справедливость; но стремительная любовь не ждет суда, не укрощается советом, не сковывается стыдом и не подчиняется разуму. Я прошу, я жажду, я умоляю; пусть он поцелует меня лобзанием уст своих. Разве вы не видите, что по его благодати я уже много лет стараюсь вести целомудренную и трезвую жизнь, я сосредоточена на духовных занятиях, сопротивляюсь порокам, часто молюсь; я бдительна против искушений, я со смирением прохожу путь свой, помня о горечи души моей. Насколько я могу судить, я жила среди братьев без ссор. Я была покорна власти, отвечая на зов и призыв моего настоятеля. Я не желаю чужой пищи; скорее, я отдаю и себя, и свое имущество на служение другим. «в поте лица твоего будешь есть хлеб» (Быт. 3:19). И все же во всех этих делах есть свидетельство лишь моей верности, но никакого наслаждения. Кем я могу быть, как не подобной Ефрему, о котором сказал Пророк: «обученная телица, привычная к молотьбе»? (Ос. 10:11)? К тому же, Евангелие говорит, что тот, кто делает не более своего долга, считается рабом никуда не годным (ср. Лк. 17:10). Я повинуюсь заповедям, надеюсь, наилучшим образом, но при этом «душа моя — как жаждущая земля» (Пс. 142:6). Поэтому, если он хочет, чтобы мое всесожжение было приемлемым, пусть он поцелует меня, умоляю, лобзанием уст своих».
3. Многие из вас, как я помню, также привыкли жаловаться мне в наших частных беседах на подобную томность и сухость души, на неспособность и тупость ума, лишенного силы проникать в глубокие и тонкие истины Божии; лишенного также, полностью или по большей части, сладости духа. Что из этого следует, кроме того, что они жаждут быть поцелованными? То, что они жаждут, действительно очевидно, их самые уста открыты, чтобы вдыхать дух мудрости и прозрения: прозрения, чтобы они могли достичь того, чего жаждут, мудрости, чтобы наслаждаться тем, что постигает ум. Я думаю, что подобный мотив должен был вдохновить молитву святого Пророка, когда он сказал: «Как туком и елеем насыщается душа моя, и радостным гласом восхваляют Тебя уста мои» (Пс. 62:6). Поцелуй, несомненно, был тем, чего он искал, тот поцелуй, от прикосновения которого уста так орошаются богатством духовной благодати, что только слова Пророка, сказанные в другом контексте, могут передать всю силу этого действия: «Да исполнятся уста мои хвалою, чтобы мне воспевать славу Твою, всякий день великолепие Твое» (Пс. 70:8). Едва он вкусил, как воскликнул: «Как много у Тебя благ, которые Ты хранишь для боящихся Тебя!» (Пс. 30:20). Этот поцелуй достаточно задержал нас. И все же, если говорить по правде, я не могу чувствовать себя уверенным, что мое изложение соответствует достоинству предмета. Но перейдем к другим темам, опыт поцелуя говорит больше, чем любые слова.
4. Текст продолжается: «ибо ласки твои лучше вина, от благовония мастей твоих» (Песн. 1:1-2). Автор не говорит, кто произнес эти слова, поэтому мы вольны приписать их тому, кому, по нашему мнению, они больше всего подходят. Со своей стороны, я вижу причины приписать их либо невесте, либо Жениху, либо спутникам последнего. И для начала я укажу, как уместно их могла бы произнести невеста. Скажем так, пока она и эти спутники беседуют вместе, Жених, на котором сосредоточена беседа, внезапно появляется, ибо он любит приближаться к тем, кто говорит о нем. Таков его обычай. Например, он показал себя приятным и приветливым спутником двум мужам, которые беседовали вместе по дороге в Эммаус. Это не более чем то, что он обещал в Евангелии: «где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18:20); и через Пророка: «прежде нежели они воззовут, Я отвечу; они еще будут говорить, и Я уже услышу» (Ис. 65:24). И так в данном случае он подходит, хотя и не приглашен; их слова так угодны ему, что он предвосхищает их приглашение: я уверен, что иногда он не ждет слов, одних наших мыслей достаточно, чтобы призвать его. Разве не муж по сердцу Божьему сказал: «Господи! Ты слышишь желания смиренных; укрепи сердце их; открой ухо Твое» (Пс. 9:38)? Везде вы должны быть внимательны к своему внутреннему состоянию, вы должны понимать, что Бог, испытующий умы и сердца, знает все о вас; именно он устрояет каждое сердце и вникает во все дела человеческие. Невеста, следовательно, осознав присутствие Жениха, внезапно умолкает. Ей стыдно думать, что он знает о ее самонадеянности, ибо определенная скромность побудила ее использовать посредников для достижения своей цели. Поэтому, в попытке извинить свою дерзость, она обращается к нему и говорит: «ибо ласки твои лучше вина, от благовония мастей твоих». Она имела в виду: «Если я кажусь дерзкой, о мой Жених, ты сам тому причина: ты почтил меня такой великой и живительной сладостью твоих грудей, что по твоей любви, а не по моей собственной дерзости, я отбросила всякий страх и, возможно, показалась более смелой, чем подобает. Я действительно смела, но это потому, что я убеждена в твоей доброте, забыв о твоем величии». Эти объяснения были даны просто для того, чтобы создать контекст для слов невесты.
5. Теперь давайте попробуем увидеть значение этого восхваления грудей Жениха. Эти две груди — два доказательства его врожденной доброты: его терпение в ожидании грешника и его радушное милосердие к кающемуся. Эта двойная сладость внутренней радости изливается из сердца Господа Иисуса в виде неутомимого ожидания и скорого прощения. И будьте уверены, это не вымысел мой. Вы сами читали о его терпении: «Или пренебрегаешь богатство благости, кротости и долготерпения Божия, не разумея, что благость Божия ведет тебя к покаянию?» (Рим. 2:4). Именно для этого он откладывает наказание упорствующему, ожидая благоприятного момента, чтобы даровать им благодать покаяния и прощения. Он не желает смерти грешника, но чтобы он обратился и жил. А теперь давайте посмотрим на пример второй груди, которую я назвал быстротой прощения. Об этом вы читали: «В какой час грешник покается, грех его будет прощен ему». Или еще: «Да оставит нечестивый путь свой и беззаконник — помыслы свои, и да обратится к Господу, и Он помилует его, и к Богу нашему, ибо Он многомилостив» (Ис. 55:7). Давид прекрасно описал обе груди в нескольких словах: «щедр и милостив, долготерпелив и многомилостив» (Пс. 102:8). Именно через свой опыт этой двойной доброты невеста оправдывает рост уверенности, который ободрил ее просить о поцелуе. Она как бы говорит Жениху: «Что удивительного, если я осмеливаюсь просить тебя об этой милости, раз твои груди доставили мне столь преизобильную радость. Именно сладость твоих грудей, а не вера в мои собственные заслуги, побуждает меня к этой дерзости».
6. Когда она сказала: «ласки твои лучше вина», она имела в виду: «Богатство благодати, истекающее из твоих грудей, гораздо больше способствует моему духовному прогрессу, чем едкие упреки настоятелей. Они не только лучше вина, но и благоухают лучшими мастями, ибо ты не только освежаешь присутствующих молоком внутренней сладости, но и распространяешь приятный аромат доброй славы на отсутствующих, и поэтому о тебе хорошо думают как посторонние, так и свои. У тебя, как я говорю, есть молоко внутри и масти снаружи, ибо никто не пришел бы освежиться молоком, если бы у тебя не было аромата, чтобы привлечь их». Мы увидим позже, что содержат эти масти, что делает их достойными рассмотрения, когда будем обсуждать текст: «влеки меня, мы побежим за тобою» (Песн. 1:3). Теперь, однако, мы должны выполнить наше обещание и показать, не могут ли те слова, которые мы приписали невесте, быть также уместно отнесены к Жениху.
7. Пока невеста беседует о Женихе, он, как я сказал, внезапно появляется, уступает ее желанию, давая ей поцелуй, и так исполняет те слова псалма: «Ты дал ему, чего желало сердце его, и прошения уст его не отринул» (Пс. 20:3). Наполнение ее грудей является доказательством этого. Ибо так велика сила этого святого поцелуя, что едва невеста его получила, как она зачинает, и ее груди округляются от плодородия зачатия; свидетельствуя, так сказать, этим молочным изобилием. Люди, имеющие склонность к частой молитве, испытают то, о чем я говорю. Довольно часто, когда мы подходим к алтарю, чтобы молиться, наши сердца сухи и теплохладны. Но если мы упорствуем, приходит неожиданное вливание благодати, наша грудь как бы расширяется, и нутро наше наполняется переполняющей любовью; и если кто-нибудь надавит на нее, это молоко сладкой плодовитости хлынет потоками богатства. Услышим Жениха: «Ты получила, любовь моя, то, о чем просила, и вот тебе знак, чтобы показать тебе, что груди твои лучше вина; отныне ты будешь знать, что получила поцелуй, потому что будешь осознавать, что зачала. Это объясняет расширение твоих грудей, наполненных молочным богатством, далеко превосходящим вино мирского знания, которое может опьянить действительно, но любопытством, а не любовью; оно наполняет, но не питает; надмевает, но не назидает; балует, но не укрепляет».
8. Наконец, давайте представим эти слова как исходящие от спутников Жениха: «Ты несправедлива, — говорят они, — роптать на Жениха, потому что то, что он уже дал тебе, гораздо ценнее того, чего ты ищешь. Милость, которую ты требуешь, скорее для твоего собственного удовольствия, но груди, которыми ты можешь кормить потомство своего чрева, предпочтительнее, то есть они более существенны, чем вино созерцания. То, что радует сердце одного человека, не может быть поставлено наравне с тем, что приносит пользу многим. Рахиль может быть красивее, но Лия более плодовита. Так что остерегайся задерживаться среди поцелуев созерцания, лучше груди, которые текут в проповеди слова Божьего».
9. Есть еще одно значение, которое я на самом деле не собирался представлять вам, но я не должен его исключать. Почему бы нам не позволить, чтобы эти слова были уместно применены к тем, о ком заботится мать или кормилица, как о детях? Ибо эти души, незрелые, лишенные стойкости, не могут терпеливо выносить созерцательный покой той, к кому они обращаются за более полным наставлением в вере, за руководством в ее религиозных обрядах. И не беспокойство ли таких осуждается в последующем стихе, где им запрещается с серьезным предупреждением будить возлюбленную, пока ей не будет угодно? Когда они видят, что невеста жаждет поцелуев, что она ищет уединения, что она избегает улиц, отворачивается от толпы и предпочитает свой собственный мир заботе о них, они протестуют: «Нет!» — говорят они. «Нет! Гораздо больше пользы в грудях, которые ты протягиваешь другим, чем в объятиях, которыми ты наслаждаешься в уединении. Ибо первыми ты избавляешь нас от эгоистичных страстей, которые атакуют душу; ты вырываешь нас из мира и приобретаешь нас для Бога». То, что они на самом деле говорят, это: «Груди твои лучше вина». «Эти духовные наслаждения, — говорят они, — которые источают твои груди, могут победить в нас плотские удовольствия, которые поработили нас так же, как пьяниц порабощает вино».
10. Это сравнение плотских удовольствий с вином очень уместно. Ибо виноград, однажды выжатый, никогда больше не сможет источать свою жидкость, он обречен на вечную сухость. Так и плоть, пойманная в давильне смерти, полностью лишается свойственных ей по природе удовольствий, чтобы никогда больше не ожить для возбуждения чувственных страстей. Поэтому Пророк воскликнул: «Всякая плоть — трава, и вся красота ее — как цвет полевой. Засыхает трава, увядает цвет» (Ис. 40:6-7). Святой Павел также свидетельствует: «сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление» (Гал. 6:8). «Пища для чрева, и чрево для пищи; но Бог уничтожит и то и другое» (1 Кор. 6:13). Но эта аналогия может быть применена как к миру, так и к плоти; ибо мир со всем, чего он жаждет, подходит к концу. Все в мире действительно придет к концу, к концу, из которого нет возврата. Но не так, однако, с грудями, о которых мы говорили. Ибо когда они иссушены досуха, они снова наполняются из материнского источника внутри и предлагаются всем, кто захочет пить. Вот еще одна причина, почему я настаиваю на том, что груди невесты превосходят мирскую или плотскую любовь; число пьющих из них, каким бы большим оно ни было, не может исчерпать их содержимое; их поток никогда не приостанавливается, ибо они непрестанно черпают из внутренних источников милосердия. «Кто верует в Меня, у того, из чрева потекут реки воды живой.» (Ин. 7:38), в нем будет источник воды, «текущей в жизнь вечную» (Ин. 4:14). Это восхваление грудей достигает своей вершины в аромате мастей, потому что они не только питают нас изысканной пищей учения, но и распространяют вокруг себя, подобно приятному аромату, славу добрых дел. Все остальное, что могут означать эти груди, какое молоко их наполняет, каковы окружающие ароматы ее мастей, я рассмотрю позже с помощью Христа, Который с Отцом и Святым Духом живет и царствует во веки веков. Аминь.