1. Я не претендую на то, что, предоставленный сам себе, смогу сделать какое-либо новое открытие, ибо мне недостает достаточной глубины понимания и силы проникновения. Но уста Павла — это могучий и неиссякаемый источник, всегда открытый для всех нас; и как я часто делал прежде, так и сейчас я черпаю из этого источника в своей попытке истолковать груди невесты. «Радуйтесь, — сказал он, — с радующимися и плачьте с плачущими» (Рим. 12:15). В этих немногих словах мы находим описание материнских чувств, потому что она разделяет и здоровье, и болезнь со своими детьми. Она не может не сопереживать им в глубине своего существа в этих переживаниях. Поэтому, следуя руководству Павла, я припишу эти два душевных движения двум грудям невесты: сострадание — одной, радостное сочувствие — другой. Ибо если бы она не была скора радоваться с радующимися и готова печалиться с печалящимися, ее груди все еще были бы неразвиты; она была бы не более чем девочкой, слишком незрелой для замужества. Если человеку, лишенному этих душевных свойств, будет доверено руководство душами или дело проповеди, он не принесет добра другим и причинит большой вред себе. Как же постыдно тогда, если он дерзнет взяться за это служение!
2. Но мы должны вернуться к теме грудей невесты и посмотреть, чем молоко одной отличается по своему виду от молока другой. Радостное сочувствие дает молоко ободрения, сострадание — молоко утешения, и всякий раз, когда духовная мать получает поцелуй, она чувствует, как каждый из этих видов обильно течет с небес в ее любящее сердце. И вы можете видеть, как она без колебаний питает своих малюток молоком этих полных грудей, из одной — молоко утешения, из другой — ободрения, в соответствии с потребностями каждого. Например, если она заметит, что один из тех, кого она родила проповедью Благой Вести, подвергается искушению, что он становится эмоционально неуравновешенным, впадает в печаль и малодушие и поэтому больше не способен выдерживать силу искушения, разве она не будет соболезновать ему, ласкать его, плакать с ним, утешать его и приводить все возможные доказательства Божьей любви, чтобы поднять его из его опустошенного состояния? Если, напротив, она обнаружит, что он полон рвения, активен, преуспевает в пути своем, ее радость преумножается, она осыпает его ободряющими советами, раздувает огонь его рвения, учит его стойкости и вдохновляет на все более высокие идеалы. Она становится «для всех… всем» (1 Кор. 9:22), отражает в себе эмоции всех и так показывает себя матерью как для тех, кто терпит неудачу, так и для тех, кто преуспевает.
3. И если уж говорить о тех, кто взял на себя руководство душами, то как много сегодня таких, в ком нет необходимых качеств! необходимых качеств! Только с чувством боли я могу говорить на эту тему — как они переплавляют в печи своей алчности оскорбления, перенесенные Христом, плевки, бичевание, гвозди, копье, крест, саму его смерть, и расточают их в погоне за постыдной наживой. Сама цена искупления мира собирается в их кошельки; и только в этом они отличаются от Иуды Искариота, что он оценил общую стоимость всего этого в ничтожную сумму денег, в то время как они, с более хищной жадностью, требуют богатств без счета. Они проявляют ненасытную страсть к наживе, которую постоянно боятся потерять и оплакивают, потеряв. В этой любви к деньгам они находят свой покой, при условии, что они всегда свободны от беспокойства о сохранении или даже дальнейшем увеличении того, что они приобрели. Ни опасность для душ, ни их спасение не вызывают у них никакой озабоченности. Они, безусловно, лишены материнского инстинкта. Разжиревшие, грубые, раздутые до предела на наследии распятого Христа, они «не болезнуют о бедствии Иосифа» (Ам. 6:6). У истинной матери нет притворства, груди, которые она показывает, полны для всех. Она знает, как радоваться с радующимися и печалиться с печалящимися, непрерывно сцеживая молоко ободрения из груди радостного сочувствия и молоко утешения из груди сострадания. И на этом, я думаю, мы можем прекратить дальнейшее обсуждение грудей невесты и молока, которое их наполняет.
4. Теперь я попытаюсь объяснить природу благовоний, которыми благоухают груди, и поэтому я прошу помощи ваших молитв, чтобы я мог принести пользу моим слушателям, достойно выразив мысли, которые меня вдохновляют. Так же, как груди Жениха отличаются от грудей невесты, так и масти, которыми они умащены. В предыдущей проповеди я указал место, где я надеюсь говорить о грудях Жениха. Здесь мы должны сосредоточиться на мастях невесты с вниманием, достойным библейской похвалы, которая превозносит их не просто как хорошие, но как лучшие. Я упомяну несколько видов мастей, чтобы, имея выбор, мы могли выбрать те, которые кажутся особенно подходящими для грудей невесты. Есть мазь сокрушения, мазь благоговения и мазь благочестия. Первая — едкая, причиняющая некоторую боль; вторая смягчает и успокаивает боль; третья исцеляет рану и избавляет больного от недуга. А теперь давайте обсудим каждую из них более подробно.
5. Душа, запутавшаяся во многих грехах, может приготовить для себя определенную мазь, как только она начнет размышлять о своем поведении, и собирает свои многие и многообразные грехи, слагает их вместе и растирает в ступке своей совести. Она варит их, так сказать, в груди, которая кипит, как котел, на огне покаяния и скорби, так что она может воскликнуть вместе с Пророком: «воспламенилось сердце мое во мне, в мыслях моих возгорелся огонь» (Пс. 38:4). Вот одна мазь, которую грешная душа должна приготовить в начале своего обращения и приложить к своим все еще ноющим ранам, ибо первая жертва, угодная Богу, — это дух сокрушенный. И хотя грешник беден и нищ духовно, лишен средств для составления лучшей и более драгоценной мази, пусть он тем временем позаботится приготовить хотя бы эту, какими бы недостойными ни были ее составляющие, потому что Бог «сердца сокрушенного и смиренного… не презрит» (Пс. 50:19). Чем более презренным он считает свое приношение из-за своего осознания греха, тем более приемлемым оно покажется Богу.
6. Однако, если мы скажем, что эта невидимая и духовная мазь была символизирована видимой мазью, которой грешница, как описывает Евангелие, видимо помазала телесные ноги Бога, мы не можем считать ее совершенно бесполезной. Ибо что мы читаем в Евангелии? «дом, — говорится в нем, — наполнился благоуханием от мира» (Ин. 12:3). Оно стекало с рук блудницы, изливаясь на ноги, дольнюю часть тела; и все же оно не было таким ничтожным, таким презренным, чтобы не наполнить дом силой своего аромата, сладостью своего запаха. Итак, если мы рассмотрим, каким великим благоуханием наполняется Церковь при обращении одного грешника, каким сладким «запахом живительным на жизнь» (2 Кор. 2:16) может стать каждый кающийся! При условии, что его покаяние искренне и видимо для всех, не можем ли мы с равной уверенностью сказать о нем: «дом наполнился благоуханием от мира». Мы можем даже сказать, что это благоухание покаяния достигает самых обителей блаженных на небесах, потому что у нас есть свидетельство самой Истины, что «бывает радость у Ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся» (Лк. 15:10). Радуйтесь же, вы, кающиеся; не бойтесь, вы, малодушные. Я говорю тем из вас, кто недавно пришел к нам из мира, кто отрекся от своих грешных путей и неизбежно охвачен горечью и смятением кающейся души, которые, подобно боли от свежих ран, мучают и отвлекают сверх всякой меры. Смело пусть ваши руки источают горечь мирры в ходе этого спасительного помазания, потому что Бог не презрит этого сокрушенного и смиренного духа. Такое помазание, которое не только вдохновляет людей исправлять свою жизнь, но даже заставляет ангелов плясать от радости, не должно быть легкомысленно отвергнуто или дешево оценено.
7. Но есть и другая мазь, еще более драгоценная, составленная из гораздо более превосходных элементов. Чтобы получить элементы для первой, нам не нужно далеко ходить, мы находим их под рукой без всяких хлопот и можем срывать их в наших маленьких садах так часто, как того требует необходимость. Ибо разве не знает каждый человек, если только он не обманывает себя, что в его власти по своей воле совершать многообразные грехи и беззакония? Но это, как вы понимаете, и есть элементы мази, которую мы только что описали. Пряности этой второй мази, напротив, вовсе не производятся на нашей земле, мы стремимся приобрести их для себя издалека. Я имею в виду, что все доброе, все совершенное дается нам свыше; оно нисходит от «Отца светов» (Иак. 1:17). Ибо эта мазь сделана из даров Божьих, дарованных человеческому роду. Счастлив тот человек, который делает своим делом тщательно собирать их для себя и хранить в памяти с должным благодарением. Когда они будут истолчены и очищены в сосуде сердца пестом частого размышления, все они сплавлены вместе в огне святого желания и, наконец, обогащены елеем радости, у вас будет мазь более превосходная, чем первая, и гораздо более драгоценная. Достаточное доказательство можно найти в словах того, кто сказал: «Кто приносит в жертву хвалу, тот чтит Меня» (Пс. 49:23). Никто не сомневается, что воспоминание о милостях является стимулом к хвале.
8. Кроме того, поскольку единственное, что Писание говорит о первой мази, это то, что Бог ее не презирает, из этого следует, что вторая, которая особенно прославляет его, более высоко ценится. Поэтому первая применяется к ногам, вторая — к голове. Святой Павел говорит: «Христу глава — Бог» (1 Кор. 11:3), поэтому, говоря о Христе, мы можем понимать голову как относящуюся к его божественности, и несомненно, что тот, кто воздает благодарение, помазывает голову, потому что он вступает в контакт с Богом, а не с человеком. Я не имею в виду, что тот, кто есть Бог, не есть также и человек, ибо один Христос есть и Бог, и человек; я имею в виду, что все доброе, даже то, что совершает человек, на самом деле исходит от Бога, а не от человека. «Дух животворит, — сказано нам, — плоть не пользует нимало» (Ин. 6:63). Поэтому проклят тот, кто полагается на человека, ибо хотя вся наша надежда по праву зависит от Бога, ставшего человеком, это не потому, что он человек, а потому, что он Бог. Поэтому первая мазь применяется к ногам, вторая — к голове, потому что уничижение сокрушенного сердца подобающим образом соответствует смирению плоти, а честь подобает величию. Посмотрите же, какую мазь я вам описал, которой тот, перед кем даже Начала стоят в трепете, не гнушается быть помазанным на голове. Скорее, он считает это делом особой чести, ибо он говорит: «Кто приносит в жертву хвалу, тот чтит Меня».
9. Из всего этого мы можем заключить, что бедные, нуждающиеся и малодушные не могут приготовить мазь такого рода. Только уверенность может овладеть ее пряностями и ингредиентами, уверенность, которая сама является плодом свободы духа и чистоты сердца. Ум, лишенный мужества и маловерный, скованный скудостью собственных ресурсов, из-за крайней нищеты лишен досуга, который мог бы быть посвящен хвалам Божьим или тому созерцанию его благодеяний, из которого рождается хвала. И если он временами и делает искреннюю попытку взобраться на высоты, его почти сразу же возвращают в прежнее состояние неотложные житейские нужды, и так, по самой своей нищете, он насильственно заключен в свои узкие пределы. Если вы спросите меня о причине этого жалкого состояния, я открою нечто, что, если я не ошибаюсь, вы узнаете как либо присутствующее сейчас в вас самих, либо как некогда бывшее. Слабость и опасения, проявляемые этим типом людей, мне кажется, обычно возникают по одной из двух причин: либо потому, что он лишь недавно обратился, либо потому, что он живет в теплохладности, хотя и обращен уже много лет. Оба эти состояния унижают, подавляют и волнуют ум, поскольку либо из-за его теплохладности, либо из-за недавнего обращения он воспринимает старые страсти души как все еще живые, и он вынужден сосредоточиться на выкорчевывании из сада сердца терниев греховных привычек и крапивы злых желаний. Такой человек не может уйти от себя. Как иначе может быть? Может ли тот, кто изнурен стенаниями, одновременно ликовать в хвалах Божьих? Исаия говорит о благодарении и звуке музыки. Каким образом это будет звучать в устах человека, преданного стенаниям и плачу? Это точно так, как говорит Премудрый: «Не вовремя рассказ — то же, что музыка во время печали» (Сир. 22:6). И, конечно, благодарение совершается после получения милости, а не до. Но душа, которая все еще томится в печали, не наслаждается милостью, а скорее нуждается в ней. У нее есть веская причина для вознесения молитв прошения, но едва ли есть причина для воздаяния благодарности. Как она может радоваться в памяти о милости, еще не полученной? Совершенно справедливо я сказал, что человек, чьи ресурсы бедны, не призван готовить эту мазь, ибо это работа того, кто может черпать из памяти о божественных милостях. Тот, чей взор устремлен во тьму, не может видеть света. Горечь держит его в своих тисках, неприятное воспоминание о его грехах занимает его память, исключая всякую радостную мысль. Именно к таким душам Пророк говорит: «Напрасно вы рано встаете» (Пс. 126:2). Он указывает, что бесполезно вам стремиться к созерцанию истин, доставляющих наслаждение, пока грехи, которые вас беспокоят, не будут изглажены в свете утешения. Эта вторая мазь, следовательно, не является порождением обедневших душ.
10. Но давайте посмотрим на тех, кто по праву может похвастаться обладанием ее изобилием. «Они же пошли из синедриона, радуясь, что за имя Господа Иисуса удостоились принять бесчестие» (Деян. 5:41). Те, чья кротость оставалась непоколебимой перед лицом упреков и ударов, несомненно, были наполнены из переполняющего богатства Духа. Ибо они были богаты милосердием, которое никакое самопожертвование не может исчерпать; из его ресурсов они легко находили то, что было достаточно для принесения «всесожжений тучных» (Пс. 65:15). Эти пропитанные сердца их щедро изливали святое помазание, которым они были еще более полно пропитаны, когда провозглашали на разных языках, как Дух давал им дар речи, чудеса Божьи. И, несомненно, мы должны верить, что изобилие этих же мастей было щедро излито на тех, о ком святой Павел говорит: «Непрестанно благодарю Бога моего за вас, ради благодати Божией, дарованной вам во Христе Иисусе. Благодарю его, что вы обогатились во всем, во всяком слове и во всяком познании; свидетельство Христово действительно было сильно среди вас, так что вы не имеете недостатка ни в каком даровании» (1 Кор. 1:4-7). Как бы я хотел, чтобы я мог возносить благодарность за подобные милости от вашего имени, чтобы я мог видеть вас, мужей, богатых добродетелью, готовых петь хвалу Богу, переполненных растущим богатством этого духовного помазания во Христе Иисусе, Господе нашем.