1. Как я и обещал вчера, и как вы хорошо помните, сегодня мы будем говорить о высшем поцелуе — о лобзании уст. Вы должны слушать с более чем обычным вниманием, ибо тема эта сладостна для духа превыше всех прочих, но столь же редко переживаема и трудна для понимания. Думаю, мне следует начать с рассмотрения высших истин, и мне кажется, что поцелуй, превосходящий всякое разумение, за пределами опыта любого простого создания, указал Тот, Кто сказал: «никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть» (Мф. 11:27). Ибо Отец любит Сына, Которого Он обнимает с любовью уникальной; Он, Бесконечный, обнимает Равного Себе, Он, Предвечный, — Своего совечного, Единого Бога, Своего Единородного. Но и связь Сына с Ним не менее нежна, ибо она привела Его даже к смерти, как Он Сам свидетельствует: «но чтобы мир знал, что Я люблю Отца, … встаньте, пойдем отсюда» (Ин. 14:31). И Он пошел, как мы знаем, на Свои страсти. Итак, это взаимное знание и любовь между Тем, Кто рождает, и Тем, Кто рожден — что это, если не поцелуй, бесконечно сладостный, но и столь же бесконечно таинственный?
2. Со своей стороны, я убежден, что ни одному созданию, даже ангелу, не дано постичь эту тайну божественной любви, столь святую и столь величественную. Не провозглашает ли Павел из собственного опыта, что это «мир… который превыше всякого ума» (Флп. 4:7), даже ангельского? И потому невеста, хотя в остальном и столь дерзновенна, не осмеливается сказать: «Да лобзает он меня устами своими», ибо знает, что это — исключительное право одного лишь Отца. То, о чем она просит, есть нечто меньшее: «Да лобзает он меня лобзанием уст своих!» (Песн. 1:1). Хотите ли вы видеть новоизбранную невесту, получающую этот беспрецедентный поцелуй, данный не устами, но лобзанием уст? Тогда взгляните на Иисуса в присутствии Его Апостолов: «дунул, — по словам святого Иоанна, — и говорит им: примите Духа Святаго» (Ин. 20:22). Эта милость, дарованная новоизбранной Церкви, была воистину поцелуем. «Это?» — скажете вы. «Это телесное дуновение?» О нет, но скорее невидимый Дух, Который так даруется в этом дуновении Господа, что Он, как мы понимаем, исходит от Него равно как и от Отца; воистину поцелуй, который является общим как для Целующего, так и для Целуемого. Посему невеста довольствуется тем, что получает лобзание от Жениха, хотя и не целуема Его устами. Для нее великая честь и высочайший дар — быть поцелованной поцелуем, ибо это не что иное, как дар Святого Духа. Если, как это правильно понимать, Отец — это Тот, Кто целует, Сын — Тот, Кого целуют, то не будет ошибкой видеть в поцелуе Святого Духа, ибо Он есть невозмутимый мир Отца и Сына, их непоколебимая связь, их нераздельная любовь, их неделимое единство.
3. Итак, именно Он вдохновляет дерзновенный дух невесты, именно Его она с упованием просит прийти к ней под видом поцелуя. Но эта смелость в ее просьбе оправдана тем, что она знает. Ибо когда Сын сказал: «никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына», Он добавил: «и кому Сын хочет открыть». Но невеста не сомневается, что если Он и откроет Себя кому-либо, то это будет она. Поэтому она осмеливается просить об этом поцелуе, то есть о том Духе, в Котором и Отец, и Сын откроют себя ей. Ибо невозможно, чтобы один из Них был познан без другого. Вот почему Христос сказал: «видевший Меня видел Отца» (Ин. 14:9); и Иоанн, в свою очередь: «всякий, отвергающий Сына, не имеет и Отца; а исповедующий Сына имеет и Отца» (1 Ин. 2:23). Из этих утверждений ясно видно, что Отец не может быть познан отдельно от Сына, ни Сын — отдельно от Отца. Справедливо поэтому Христос указал, что человек достигает высшего счастья не познанием одного из Них, но познанием обоих, когда сказал: «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» (Ин. 17:3). Как следствие, о тех, кто следует за Агнцем, сказано, что у них имя Его и имя Отца Его написано на челах их, чтобы быть прославленными этим сугубым познанием.
4. Но кто-то из вас может возразить и сказать: «Следовательно, знание Святого Духа не является необходимым, потому что, когда Он говорил, что вечная жизнь состоит в познании Отца и Сына, Он не упомянул Святого Духа». Это правда; но там, где есть совершенное знание Отца и Сына, как может быть неведение о благости Обоих, Которая и есть Святой Дух? Ибо никто не имеет полного знания о другом, пока не узнает, добра ли его воля или зла. Итак, хотя и было сказано: «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа», все же, если этот акт посланничества демонстрирует благоволение как Отца, с любовью посылающего Своего Сына, так и Сына, свободно повинующегося Отцу, то и Святой Дух присутствует здесь незримо, ибо Он подразумевается в упоминании столь безмерной благодати. Святой Дух воистину есть не что иное, как любовь и благая доброта Их Обоих.
5. Когда невеста просит о поцелуе, она просит быть исполненной благодатью этого тройственного знания, исполненной до предела возможностей смертной плоти. Но именно к Сыну она обращается, поскольку именно через Него это должно быть явлено, и тому, кому Он пожелает. Он открывает Себя, следовательно, и Отца также, тому, кому благоволит. И несомненно, что Он совершает это откровение через поцелуй, то есть через Святого Духа, о чем свидетельствует святой Павел: «А нам Бог открыл это Духом Своим» (1 Кор. 2:10). Даруя Духа, через Которого Он открывает, Он показывает нам Себя; Он открывает в даре, Его дар — в откровении. Более того, это откровение, совершаемое через Святого Духа, не только несет свет знания, но и зажигает огонь любви, как снова свидетельствует святой Павел: «любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам» (Рим. 5:5).
И в этом, возможно, причина, почему о тех, кто, зная Бога, все же отказался почитать Его как Бога, мы не читаем, что они познали Его через откровение Святого Духа; ибо хотя они и обладали знанием, они не любили. Как утверждает святой Павел: «Бог явил им» (Рим. 1:19), но он не добавляет: «через Святого Духа», чтобы эти нечестивые умы не присвоили себе поцелуй невесты. Они довольствовались знанием, которое надмевает, но не знали любви, которая назидает. Апостол на самом деле говорит нам, какими средствами они познали; они восприняли Его в вещах, которые Он сотворил. Из всего этого ясно, что даже их знание не было совершенным, потому что они не любили. Ибо если бы их знание было полным, они не были бы слепы к той благости, по которой Он пожелал родиться человеком и умереть за их грехи. Послушайте только, что было открыто им о Боге: «вечная сила Его и Божество», — говорит святой Павел. Как видите, они в своей гордыне духа — своего собственного духа, а не Божьего — изучали Его атрибуты возвышенности и величия. Того, что Он был кроток и смирен сердцем, они не смогли понять. И мы не должны удивляться этому, потому что мы читаем об их вожде, Бегемоте, что он взирает на все высокое, но не замечает ничего смиренного. Напротив, Давид не ходил в великом и для него недосягаемом; он не дерзал исследовать величие, дабы не быть сокрушенным славой.
6. И вы также, если хотите достичь разумного прогресса в изучении тайн веры, хорошо сделаете, если вспомните совет Премудрого: «Чрез меру трудного для тебя не ищи, и что свыше сил твоих, того не испытывай.» (Сир. 3:21). В таких случаях вы должны ходить Духом, а не согласно вашим личным мнениям, ибо Дух учит не обострением любопытства, а вдохновением любви. И потому невеста, ища того, кого любит ее сердце, совершенно справедливо не полагается на простое человеческое благоразумие и не поддается пустым выдумкам человеческого любопытства. Она просит скорее о поцелуе, то есть призывает Святого Духа, Которым она одновременно награждается изысканным яством знания и приправой благодати. Как истинно то, что знание, передаваемое в поцелуе, принимается с любовью, поскольку поцелуй — это собственный знак любви. Но знание, ведущее к самодовольству, поскольку оно лишено любви, не может быть плодом поцелуя. Даже те, кто имеет ревность по Боге, но не по рассуждению, не могут ни по какой причине претендовать на этот поцелуй. Ибо милость поцелуя несет с собой двойной дар: свет знания и пыл благоговения. Он воистину есть Дух премудрости и разума, Который, подобно пчеле, несущей свой груз воска и меда, в равной мере наделен силой как возжигать свет знания, так и изливать сладостную пищу благодати. Два типа людей, следовательно, не могут считать себя одаренными поцелуем: те, кто знает истину, не любя ее, и те, кто любит ее, не понимая ее; из чего мы заключаем, что этот поцелуй не оставляет места ни для невежества, ни для теплохладности.
7. Итак, пусть невеста, готовая принять двойную благодать этого святейшего поцелуя, приготовит свои две губы: разум — для дара прозрения, волю — для дара мудрости, чтобы, переполняясь радостью в полноте этого поцелуя, она удостоилась услышать слова: «Благодать излилась из уст Твоих; посему благословил Тебя Бог на веки» (Пс. 44:3).
Так Отец, целуя Сына, изливает в Него полноту тайн Своего божественного бытия, выдыхая глубочайший восторг любви, как это символизируется в словах псалма: «День дню передает речь» (Пс. 18:3). Как уже было сказано, ни одно создание не удостоилось постичь тайну этого вечного, благословенного и уникального объятия; один лишь Святой Дух является единственным свидетелем и доверенным лицом их взаимного знания и любви. Ибо «кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему?» (Рим. 11:34).
8. Но я чувствую, что кто-то из вас теперь хочет сказать: «Какой голос прогремел тебе тайну, которая, как ты настаиваешь, не была открыта ни одному созданию?» Без колебаний я отвечаю: «Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Ин. 1:18). Но Он явил это, скажу я, не жалкому и недостойному созданию, коим я являюсь, а Иоанну, другу Жениха, чьи это слова; и не только ему, но и Иоанну Евангелисту, ученику, которого любил Иисус. Ибо его душа была угодна Господу, совершенно достойна как имени, так и приданого невесты, достойна объятий Жениха, то есть достойна возлежать на груди Иисуса. Иоанн впитал из сердца Единородного Сына то, что Он, в свою очередь, впитал от Отца. И не один Иоанн, это верно и для всех, кому Ангел Великого Совета сказал: «Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего» (Ин. 15:15). Павел пил из него, потому что Благая Весть, которую он проповедовал, не есть послание человеческое, и не через людей он ее получил, но это нечто, что он узнал только через откровение Иисуса Христа.
Все они воистину могли бы с радостью и истиной сказать: «Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил нам». И это откровение — как его можно назвать, если не поцелуем? Но это было лобзание поцелуя, а не уст. Послушайте, если хотите знать, что такое поцелуй уст: «Я и Отец — одно» (Ин. 10:30); и еще: «Я в Отце и Отец во Мне» (Ин. 14:10). Это поцелуй из уст в уста, на который не может дерзнуть ни одно создание. Это поцелуй любви и мира, но любви, которая превыше всякого познания, и мира, который настолько больше, чем мы можем понять. Истина в том, что то, чего не видел глаз и не слышало ухо, что не приходило на сердце человеку, было открыто Павлу Богом через Его Духа, то есть через Того, Кто есть поцелуй Его уст. То, что Сын в Отце и Отец в Сыне, означает поцелуй уст. Но лобзание поцелуя мы обнаруживаем, когда читаем: «Но мы приняли не духа мира сего, а Духа от Бога, дабы знать дарованное нам от Бога» (1 Кор. 2:12).
9. Но мы должны провести более четкое различие между этими двумя. Тот, кто получил полноту, получает поцелуй уст, но тот, кто получил от полноты, получает лобзание поцелуя. Павел, несомненно, был великим человеком, но как бы высоко он ни стремился, предлагая свои уста, даже если бы он вознесся прямо на третье небо, он все равно по необходимости оказался бы далек от уст Всевышнего. Он должен довольствоваться пределами своих возможностей, и поскольку он не может сам достичь этого славного лика, пусть он смиренно просит, чтобы Он наклонился к нему, чтобы поцелуй был передан свыше. Однако Тот, Кто не почитал хищением быть равным Богу, поскольку Он мог дерзновенно сказать: «Я и Отец — одно», потому что Он был соединен с Ним как равный и обнимал Его как равный, — Он не молит о поцелуе с низшего положения; скорее, на равно возвышенных высотах уста соединяются с устами, и по уникальному праву Он получает поцелуй от уст. Для Христа, следовательно, поцелуй означал полноту, для Павла — лишь участие; Христос радовался в поцелуе уст, Павел — лишь в том, что был поцелован поцелуем.
10. Благословен, однако, этот поцелуй участия, который позволяет нам не только познать Бога, но и любить Отца, Который никогда не познан полностью, пока не возлюблен совершенно. Нет ли среди вас тех, кто в определенные моменты ощущает глубоко в своих сердцах Духа Сына, восклицающего: «Авва, Отче!» (Рим. 8:15, Гал. 4:6)? Пусть тот человек, который чувствует, что движим тем же Духом, что и Сын, знает, что и он любим Отцом. Кем бы он ни был, да укрепится он сердцем, пусть его уверенность никогда не колеблется. Живя в Духе Сына, пусть такая душа признает себя дочерью Отца, невестой или даже сестрой Сына, ибо вы обнаружите, что душа, наслаждающаяся этой привилегией, называется любым из этих имен. И мне не потребуется много усилий, чтобы доказать это, доказательство под рукой. Это имена, которыми Жених обращается к ней: «Пришел я в сад мой, сестра моя, невеста» (Песн. 5:1). Она — Его сестра, потому что у них один Отец; Его невеста, потому что они соединены в одном Духе. Ибо если брак по плоти составляет двоих в одной плоти, почему бы духовному союзу не быть еще более действенным в соединении двоих в одном духе? И потому «соединяющийся с Господом есть один дух с Господом» (1 Кор. 6:17).
Но у нас есть свидетельство и от Отца, как любяще и учтиво Он дает ей имя дочери, и тем не менее приглашает ее как свою невестку к сладким ласкам Своего Сына: «Слыши, дщерь, и смотри, и приклони ухо твое, и забудь народ твой и дом отца твоего. И возжелает Царь красоты твоей» (Пс. 44:11-12). Смотри же, от Кого эта невеста требует поцелуя. О душа, призванная к святости, сохрани благоговение, ибо Он — Господь Бог твой, Которого, возможно, не следует целовать, но скорее поклоняться Ему с Отцом и Святым Духом во веки веков. Аминь.