1. Теперь я вижу, что навлек на себя еще больше трудов, когда неосмотрительно открылся для ваших вопросов! После того как я представил тему первого лобзания, я продолжил, довольно пространно, объяснять духовные стопы Божии с их значением и наименованиями. Теперь вы приступаете к вопросам о руке, которой даруется второе лобзание. Что ж, я повинуюсь! Я должен попытаться исполнить ваши желания; и даже более, чем вы желаете: я буду говорить не об одной руке, а о двух, каждая под своим именем. Одну я назову щедростью, ибо она дает великодушно; другую — силой, ибо она могущественно защищает все, что дает. Тот, кто не хочет оказаться неблагодарным, должен лобзать каждую из этих рук, чтобы признать и восхвалить Бога как Подателя и Хранителя всех благ.
Полагаю, я уже достаточно сказал об этих двух лобзаниях, так что мы перейдем к третьему.
2. «Да лобзает он меня лобзанием уст своих!» (Песн. 1:1) — сказала она. Кто же эта «она»? Невеста. Но почему невеста? Потому что она — душа, жаждущая Бога. Чтобы прояснить для вас черты невесты, я кратко коснусь различных душевных отношений между людьми. Страх движет рабом в его отношении к господину, выгода — наемником к его работодателю, ученик внимателен к своему учителю, сын почтителен к отцу. Но та, что просит о лобзании, — она влюблена. Среди всех природных дарований человека любовь занимает первое место, особенно когда она обращена к Богу, Который есть ее источник. Не найти более сладостных имен, чтобы воплотить тот сладостный обмен сердечными чувствами между Словом и душой, чем Жених и Невеста. Между ними все поровну, нет эгоистичных оговорок, ничего, что разделяет. У них общее наследие, общий стол, общий дом, общее брачное ложе, они — плоть от плоти друг друга. «Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут одна плоть» (Быт. 2:24). Невесте, в свою очередь, велено: «забудь народ твой и дом отца твоего. И возжелает Царь красоты твоей» (Пс. 44:11-12). Посему, если любовь — это особый и главный признак, отличающий жениха и невесту, то не будет неуместным называть душу, любящую Бога, невестой. А та, что просит о лобзании, влюблена. Она просит не о свободе, не о награде, не о наследстве и даже не о знании, но о лобзании. Очевидно, это просьба невесты целомудренной, изливающей любовь святую, любовь, пыл которой она не может полностью скрыть. Ибо заметьте, как внезапно она начинает говорить. Собираясь просить о великой милости великую Персону, она не прибегает, как другие, к искусству обольщения, она не ищет окольных или заискивающих путей к желанной награде. Нет ни предисловий, ни попыток снискать благосклонность. Нет, но со спонтанным порывом от избытка сердца, прямым до дерзновения, она говорит: «Да лобзает он меня лобзанием уст своих!».
3. Не кажется ли вам, что этим она хотела сказать: «Кто мне на небе? и с Тобою ничего не хочу на земле» (Пс. 72:25). Ее любовь, несомненно, целомудренна, когда она ищет саму личность, которую любит, а не что-то иное, принадлежащее ему. Это любовь святая, порыв правого духа, а не плотского желания. И это любовь пламенная, ослепленная собственным избытком пред величием возлюбленного. Ибо каковы факты? Он — Тот, от взгляда Которого трепещет земля, а она требует, чтобы Он дал ей лобзание? Неужели она пьяна? Совершенно пьяна! И в чем причина? Весьма вероятно, что, произнося эти страстные слова, она только что вышла из винного погреба; впоследствии она и сама хвалится, что была там. Давид, в свою очередь, взывал к Богу о людях, подобных невесте: «насыщаются от тука дома Твоего, и из потока сладостей Твоих Ты напояешь их» (Пс. 35:9). Сколь велика эта сила любви: какое великое упование и свобода духа! Что может быть очевиднее того, что «совершенная любовь изгоняет страх»! (1 Ин. 4:18).
4. Есть определенная скромность в том, что она обращает это свое изречение не к самому Жениху, а к другим, как если бы Он отсутствовал: «Да лобзает он меня, — воскликнула она, — лобзанием уст своих». Испрашивается высочайшая милость, и потому необходимо, чтобы просительница была отмечена подобающей скромностью в манере прошения. Тот, кто ищет доступа внутрь дома, обращается к близким друзьям или домочадцам, чтобы достичь желаемого. В данном случае, кто могут быть эти люди? По моему мнению, это святые ангелы, которые соприсутствуют нам, когда мы молимся, которые возносят к Богу прошения и желания людей, по крайней мере, тех людей, чью молитву они признают искренней, свободной от гнева и разногласий. Мы находим тому доказательство в словах ангела Товии: «Когда молился ты и невестка твоя Сарра, я возносил память молитвы вашей пред Святаго, и когда ты хоронил мертвых, я также был с тобою.» (Тов. 12:12). Я чувствую, что вы полностью убеждены в этом из многих других свидетельств Писания. То, что святые ангелы соизволяют быть среди нас, когда мы славим Бога в псалмопении, очень ясно изложено Псалмопевцем: «Впереди шли поющие, позади играющие на орудиях, в средине девы с тимпанами» (Пс. 67:26). Он также сказал: «Славлю Тебя всем сердцем моим, пред Ангелами» (Пс. 137:1).
По этой причине меня печалит, когда я вижу некоторых из вас погруженными в глубокий сон во время ночной службы, когда вижу, что вместо проявления благоговения к этим князьям, гражданам небесным, вы подобны мертвецам. Когда вы ревностны, они откликаются с готовностью и исполняются радости, участвуя в ваших торжественных службах. Я боюсь, что однажды, отвращенные нашей леностью, они гневно удалятся. Слишком поздно тогда мы будем с раскаянием взывать к Богу: «Ты удалил от меня знакомых моих, сделал меня отвратительным для них» (Пс. 87:9); или еще: «Ты удалил от меня друга и искреннего» (Пс. 87:19); или же: «Друзья мои и искренние отступили от язвы моей, и ближние мои стоят вдали» (Пс. 37:12). Воистину, если добрые духи удалятся от нас, мы не сможем легко противостоять наваждениям злых. И потому я должен предупредить ленивых: «Проклят, кто дело Господне делает небрежно» (Иер. 48:10). Не я, но Господь говорит: «О, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» (Откр. 3:15-16). Помните же об этих ангельских князьях, когда идете молиться или петь псалмы; стойте с благоговейной дисциплиной и гордитесь тем, что ваши Ангелы всегда видят лицо Отца. Поскольку «не все ли они суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение?» (Евр. 1:14), они несут наши молитвы к Богу на небеса и возвращаются, исполненные благодати для нас. Давайте же воспользуемся служением тех, в чьем обществе нам суждено пребывать, дабы «из уст младенцев и грудных детей» совершилась хвала (Пс. 8:3). Давайте призовем их: «Пойте Богу нашему, пойте»! И услышим, как они отвечают в свою очередь: «пойте Царю нашему, пойте!» (Пс. 46:7).
5. Итак, соединившись в хвалебных песнях с самими певцами небесными, поскольку и вы — «сограждане святым и свои Богу» (Еф. 2:19), пойте разумно. Как пища сладка для нёба, так и псалом услаждает сердце. Но душа искренняя и мудрая непременно будет пережевывать псалом как бы зубами ума, ибо если она проглотит его целиком, без должного разжевывания, нёбо будет лишено восхитительного вкуса, который слаще меда и капель сота. Давайте же с Апостолами предложим сотовый мед за трапезой Господней на небесном пиру. Как мед истекает из сотов, так и благоговение должно истекать из слов; в противном случае, если кто-то пытается усвоить их без приправы Духа, то «буква убивает» (2 Кор. 3:6). Но если вы, подобно святому Павлу, будете петь хвалу не только духом, но и умом (ср. 1 Кор. 14:15), вы также испытаете истинность утверждения Иисуса: «Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь» (Ин. 6:63); и истинность слов Премудрости: «воспоминание обо мне слаще меда» (Сир. 24:22).
6. Поступая так, душа твоя будет услаждаться туком, и жертва твоя будет благоугодна; ты умилостивишь Царя, доставишь удовольствие его князьям и снищешь благоволение всего собрания на небесах. И когда они обоняют это сладкое благоухание на небесах, они непременно скажут и о тебе: «Кто эта, восходящая от пустыни, как бы столбы дыма, окуриваемая миррою и фимиамом, всякими порошками мироварника?» (Песн. 3:6). «Там Вениамин младший — князь их; князья Иудины — владыки их, князья Завулоновы, князья Неффалимовы» (Пс. 67:28), — воскликнул Псалмопевец. Ангельские князья — это вожди тех, чей труд — хвала Божия; тех, кто живет в воздержании, кто живет в созерцании. Наши ангельские князья знают, как угодны их Царю хвалы псалмопения, сила целомудренных душ, чистота намерений созерцателей; и они жаждут найти в нас эти и другие начатки Духа, которые суть не что иное, как первые и чистейшие плоды мудрости. Вам небезызвестно, что на еврейском языке слово Иуда означает «хвалящий» или «исповедующий», слово Завулон — «укрепленное жилище», а Неффалим — «быстрая лань», чьи проворные прыжки означают восторженные порывы созерцательного ума. Как лань проникает в темные чащи леса, так и созерцательный дух проникает в сокровенные смыслы вещей. И, наконец, у нас есть собственные слова Бога: «Кто приносит в жертву хвалу, тот чтит Меня» (Пс. 49:23).
7. Итак, если хвала неуместна в устах грешника, не видите ли вы, сколь совершенно необходима добродетель воздержания, дабы грех не царствовал в ваших смертных телах? Тем не менее, воздержание не принесет вам заслуги пред Богом, если вы выставляете его напоказ ради похвалы человеческой. Следовательно, величайшая нужда есть и в той правоте намерения, благодаря которой вы будете стремиться угождать одному лишь Богу и найдете в себе силы прилепляться к Нему. Это прилепление к Богу есть не что иное, как то видение Бога, даруемое как исключительная милость только чистым сердцем. То, что Давид имел это чистое сердце, очевидно из его слов: «К Тебе прилепилась душа моя» (Пс. 62:9); и еще: «а мне благо приближаться к Богу!» (Пс. 72:28). Его видение Бога приблизило его к Богу, а близость эта делала видение несомненным. Человек, который постоянно живет в этом состоянии, будет иметь ангелов своими частыми и близкими гостями, особенно если они часто находят его в молитве. Как я желаю, о милостивые князья, чтобы через вас мои прошения стали известны Богу! Я не имею в виду здесь обычное знание Бога, ибо и помышление человека известно Ему, но скорее, чтобы они были восприняты в действительном присутствии Бога теми, кто пребывает с Богом, — и святыми ангелами, и прославленными душами людей. Кто поднимет меня, бедного, из праха, из грязи возвысит меня, нищего, чтобы посадить меня с князьями и дать мне почетное место? Я убежден, что они с радостью примут в свои обители того, кого им было угодно посещать на гноище. Возможно ли, чтобы на небесах нас встретили с пренебрежением те, кого наше обращение здесь, внизу, так обрадовало?
8. Думаю, поэтому, что именно к этим домочадцам и своим спутникам обратила невеста свою просьбу, им она открыла желание своего сердца, когда сказала: «Да лобзает он меня лобзанием уст своих». Посмотрите, какое близкое и дружеское общение существует между стремящейся душой, все еще пребывающей во плоти, и теми могущественными небесными духами. Она желает быть облобызанной, она просит о том, чего желает; но она не называет своего возлюбленного по имени, она уверена, что они знают его, потому что он так часто был предметом ее бесед с ними. Соответственно, она не говорит: «Пусть тот или этот поцелует меня»; но просто: «пусть он поцелует меня». Так же вела себя Мария Магдалина; она не упомянула имени того, кого искала, когда говорила с человеком, которого приняла за садовника: «господин! если ты вынес Его…» (Ин. 20:15). Кто этот «Он»? Она не называет имени, она принимает как должное, что то, о чем ее собственное сердце не могло забыть ни на мгновение, должно быть очевидно для всех. И так слова невесты к спутникам Жениха подразумевают, что они знают ее тайну, что ее внутреннее состояние явлено им, и ни одно имя не срывается с ее уст в этой порывистой мольбе о своем возлюбленном: «Да лобзает он меня лобзанием уст своих». Сегодня я больше не буду говорить с вами об этом лобзании, я не буду вас дольше задерживать, но завтра вы услышите от меня все то, что ваши молитвы смогут испросить у Того, Чье помазание учит всему. Ибо не плоть и кровь открывают такую тайну, но только Тот, Кто проницает глубины Божии, — Дух Святой, Который, исходя от Отца и Сына, живет и царствует равно с Ними вовеки. Аминь.