1. Братия мои, наставления, с которыми я обращаюсь к вам, будут отличаться от тех, что я преподал бы людям в миру; по крайней мере, самый образ их будет иным. Проповедник, желающий следовать святому Павлу в искусстве поучения, предложит им скорее молоко для питья, нежели твердую пищу, тогда как тем, кто духовно просвещен, он подаст яства более сытные. «Что и возвещаем, — говорит Апостол, — не от человеческой мудрости изученными словами, но изученными от Духа Святого, соображая духовное с духовным» (1 Кор. 2:13). И вновь: «Мудрость же мы проповедуем между совершенными» (1 Кор. 2:6). К их числу, я уверен, принадлежите и вы, если только не напрасно столько времени посвятили изучению божественного учения, умерщвляли свои чувства и размышляли день и ночь над законом Божиим. Приготовьтесь же питаться хлебом, а не молоком. И у Соломона есть хлеб, хлеб великолепный и вкуснейший — тот, что в книге, именуемой «Песнь Песней». Итак, с вашего позволения, давайте вынесем его и преломим.
2. Итак, если не ошибаюсь, вы, по милости Божией, уже уразумели из книги Екклесиаста, как распознавать и отвергать обманчивые обещания мира сего. А затем — книга Притчей: разве учение, заключенное в ней, в достаточной мере не исправило и не просветило вашу жизнь и нравы? Вот два хлеба, которые вы с радостью вкусили, приняв их как бы из кладовой друга. Теперь же приступите к третьему хлебу, дабы, если возможно, всегда распознавать лучшее. Ибо есть два зла, составляющие единственных или, по крайней мере, главных врагов души: ложная любовь к миру и чрезмерная любовь к себе. Две упомянутые книги могут дать противоядие от каждой из этих язв. Одна искореняет пагубные привычки ума и тела мотыгой воздержания. Другая же, посредством просвещенного разума, быстро обнаруживает призрачный оттенок во всем, что мир почитает славным, безошибочно отличая его от более глубокой истины. Более того, она побуждает предпочесть страх Божий и соблюдение Его заповедей всем человеческим устремлениям и мирским желаниям. И справедливо, ибо первое есть начало премудрости, а второе — ее вершина, ведь нет истинной и совершенной мудрости, кроме как в уклонении от зла и сотворении блага. Никто не может успешно избегать зла без страха Божия, и никакое дело не является благим без соблюдения заповедей.
3. Посему, когда эти два зла будут отражены чтением избранных книг, мы можем с подобающим тщанием приступить к этой священной и созерцательной беседе, которая, будучи плодом двух предыдущих, может быть предложена лишь слуху и уму, должным образом подготовленным. Прежде чем плоть укрощена, а дух освобожден ревностью по истине, прежде чем блеск и путы мира сего решительно отвергнуты, было бы самонадеянной дерзостью для любого человека приступать к изучению духовных учений. Ибо как напрасно сияет свет для закрытых или незрячих глаз, так и «душевный человек не принимает того, что от Духа Божия» (1 Кор. 2:14). Ведь «святый Дух премудрости удалится от лукавства» (Прем. 1:5), каковым и является жизнь человека невоздержанного. И никогда не будет Он иметь части с суетностью мира, ибо Он есть Дух Истины. Как может быть созвучие между мудростью, сходящей свыше, и мудростью мира сего, что «есть безумие пред Богом» (1 Кор. 3:19), или мудростью плоти, которая «суть вражда против Бога»? (Рим. 8:7). Я уверен, что друг, пришедший к нам в пути, не будет иметь причин роптать на нас, вкусив от этого третьего хлеба.
4. Но кто же преломит этот хлеб? Домовладыка здесь; Господа вы должны узреть в преломлении хлеба. Ибо кто еще мог бы сделать это более достойно? Я не осмелился бы присвоить эту задачу себе. Посему смотрите на меня как на того, от кого нечего ожидать. Ибо я и сам один из ищущих, один из тех, кто вместе с вами просит о пище для своей души, о питании для своего духа. Нищий и убогий, я стучусь в ту дверь Его, о Котором сказано, что Он «отворяет — и никто не затворит, затворяет — и никто не отворит» (Откр. 3:7), дабы обрести свет в глубокой тайне, к которой ведет эта беседа. С терпением все творения взирают на Тебя, о Господи. «Дети просят хлеба, и никто не подает им» (Плач 4:4); они ожидают его от Твоей милостивой любви. О, Преблагой Боже, преломи хлеб Твой для этого алчущего стада, через мои руки, если будет на то воля Твоя, но с силой, присущей лишь Тебе Одному.
5. Скажи нам, молю Тебя, кем, о ком и к кому сказано: «Да лобзает он меня лобзанием уст своих!» (Песн. 1:1)? Как мне объяснить столь внезапное начало, это стремительное вступление, словно мы застали речь в самой ее середине? Ибо слова эти предстают нам так, будто указывают на одного говорящего, которому отвечает другая — кем бы она ни была, — требуя лобзания. Но если она просит или требует поцелуя от кого-то, почему она так отчетливо и прямо говорит «уст», и даже «своих уст», как будто влюбленные могут целоваться иными способами, нежели устами, или устами, что им не принадлежат? И все же она не говорит: «Пусть он поцелует меня устами своими»; сказанное ею еще сокровеннее: «лобзанием уст своих». Сколь восхитительный оборот речи, рожденный самим лобзанием, где пленительный лик Писания вдохновляет читателя и влечет его, дабы он мог обрести усладу даже в трудном поиске сокрытого, и где чарующая тема услаждает бремя исследования. Несомненно, такой способ начинать, не будучи началом, эта новизна слога в книге столь древней, не может не обострить внимание читателя. Из этого также следует, что творение сие было составлено не человеческим искусством, но мастерством Духа, и хотя оно трудно для понимания, однако же, побуждает к исследованию.
6. Итак, что же нам делать? Обойдем ли мы заглавие? Нет, ни одна йота не может быть опущена, ибо нам заповедано собирать и малейшие крохи, чтобы они не пропали. Заглавие гласит: «Начало Песни Песней Соломона». Прежде всего, обратите внимание на уместность имени «Мирный», то есть Соломон, во главе книги, которая открывается знаком мира — лобзанием. Заметьте также, что таким началом к изучению этой книги приглашаются лишь люди мирного духа, те, кто способен овладеть смятением страстей и отвлекающим бременем повседневных забот.
7. И вновь, заглавие — не просто «Песнь», но «Песнь Песней», и эта подробность не лишена значения. Ибо, хотя я читал много песней в Писаниях, не могу припомнить ни одной, что носила бы такое имя. Израиль воспел песнь Господу, празднуя свое избавление от меча и тирании фараона, и двойную милость, которая в Красном море даровала ему разом и свободу, и отмщение врагам его. Однако, хотя она и была воспета, она не была названа «Песнью Песней»; Писание, если мне не изменяет память, вводит ее словами: «Тогда Моисей и сыны Израилевы воспели Господу песнь сию» (14:31). Песнь изливалась из уст Деворы, Иудифи, матери Самуила, нескольких пророков, но ни одна из этих песней не именуется «Песнью Песней». Вы обнаружите, что все они, насколько я могу судить, были вдохновлены на пение по причине милостей, оказанных им самим или их народу: песни за одержанную победу, за избавление от опасности или обретение долгожданного блага. Дабы не оказаться неблагодарными за божественное благодеяние, все они пели по причинам, свойственным каждому, в согласии со словами Псалмопевца, гласящими, что «прославляют тебя, что ты удовлетворяешь себе» (Пс. 48:19). Но сам царь Соломон, будучи единственным в своей мудрости, прославленным превыше всех людей, изобилующим богатством и пребывающим в нерушимом мире, не нуждался ни в какой особой милости, которая вдохновила бы его на эти песни. И нигде Писание не приписывает ему такого мотива.
8. Мы должны заключить, таким образом, что это было особое божественное побуждение, которое вдохновило его песни, ныне воспевающие хвалу Христу и Его Церкви, дар святой любви, таинство вечного союза с Богом. Здесь также выражены растущие желания души, ее брачная песнь, ликование духа, изливающееся в образном языке, полном восторга. Неудивительно, что он, подобно Моисею, наложил на лицо свое покрывало, столь же сияющее, должно быть, от этой встречи, ибо в те дни немногие, если таковые вообще были, могли вынести яркое видение славы Божией. Соответственно, из-за ее превосходства, я считаю эту брачную песнь вполне заслуживающей того заглавия, что столь примечательно ее обозначает, — Песнь Песней, — точно так же, как Тот, в чью честь она поется, единственным образом провозглашен «Царь царей и Господь господствующих» (Откр. 19:16).
9. Более того, если вы обратитесь к собственному опыту, то не в той ли победе, которой вера ваша побеждает мир, в вашем исходе, когда Он «извлек меня из страшного рва, из тинистого болота» (Пс. 39:3), вы сами поете новую песнь Господу за все чудеса, которые Он сотворил? И вновь, когда Он вознамерился «поставить на камне ноги ваши и утвердить стопы ваши» (Пс. 39:3), тогда тоже, я уверен, новая песнь звучала в устах ваших, песнь Богу нашему за Его милостивое обновление вашей жизни. Когда вы покаялись, Он не только простил ваши грехи, но и обещал награды, так что, радуясь в надежде на грядущие блага, вы воспеваете пути Господни: как велика слава Господня! И когда, как это бывает, тексты Писания, доселе темные и непроницаемые, наконец, озаряются для вас смыслом, тогда, в благодарность за этот питающий хлеб небесный, вы должны услаждать слух Божий гласом радования и хвалы, песнью праздничной. В ежедневных испытаниях и битвах, исходящих от плоти, мира и дьявола, которых никогда не лишены те, кто живет благочестиво во Христе, вы на собственном опыте познаёте, что жизнь человека на земле есть непрестанная война, и побуждаетесь повторять свои песни день за днем за каждую одержанную победу. Всякий раз, когда искушение преодолено, безнравственная привычка взята под контроль, надвигающаяся опасность предотвращена, ловушка соблазнителя обнаружена; когда страсть, которой долго потакали, наконец, совершенно утихает, или добродетель, упорно желаемая и многократно искомая, в конечном счете обретается по дару Божию, — всякий раз, по слову пророка, да звучат благодарение и радость. За каждое дарованное благодеяние Бога следует восхвалять в Его дарах. В противном случае, когда придет время суда, тот человек будет наказан как неблагодарный, кто не может сказать Богу: «Уставы Твои были песнями моими на месте странствований моих» (Пс. 118:54).
10. И вновь я думаю, что ваш собственный опыт открывает вам значение тех псалмов, которые называются не Песнью Песней, а Песнями восхождения, ибо каждый, на какой бы ступени роста он ни находился, в соответствии с восходящими движениями своего сердца может избрать одну из этих песен, чтобы восхвалять и прославлять Того, Кто дает вам силы продвигаться вперед. Я не знаю, как иначе могли бы быть истинны эти слова: «Глас радости и спасения в жилищах праведников» (Пс. 117:15). И еще более прекрасное и спасительное увещевание Апостола: «Назидая самих себя псалмами и славословиями и песнопениями духовными, поя и воспевая в сердцах ваших Господу» (Еф. 5:19).
11. Но есть и другая песнь, которая своим уникальным достоинством и сладостью превосходит все те, что я упомянул, и любые другие, какие могут быть; посему по всякому праву я провозглашаю ее Песнью Песней. Она — вершина, к которой сходятся все остальные. Лишь общение с Духом может вдохновить такую песнь, и лишь личный опыт может раскрыть ее смысл. Пусть те, кто сведущ в этой тайне, наслаждаются ею; все же прочие пусть воспламеняются желанием скорее достичь этого опыта, чем просто узнать о нем. Ибо это не мелодия, что звучит вовне, но сама музыка сердца, не трели на устах, но внутренний пульс восторга, гармония не голосов, но согласие воли. Эту мелодию не услышишь на улицах, эти ноты не звучат там, где собираются толпы; только поющий слышит ее и Тот, Кому он поет, — любящий и Возлюбленный. Это в высшей степени брачная песнь, повествующая о целомудренных душах в любовных объятиях, о сладостном согласии их воли, о взаимном обмене сердечными привязанностями.
12. Новоначальные, незрелые, те, кто лишь недавно обратился от мирской жизни, обычно не поют этой песни и не слышат, как ее поют. Только ум, дисциплинированный усердным изучением, только человек, чьи усилия принесли плод по вдохновению Божию, человек, чьи годы, так сказать, делают его созревшим для брака — годы, измеряемые не временем, а заслугами, — только он поистине готов к брачному союзу с божественным Женихом, союзу, который мы опишем более подробно в свое время. Но настал час, когда и наш устав, и наша бедность требуют, чтобы мы вышли на работу. Завтра, с Божьей помощью, мы продолжим говорить о лобзании, ибо сегодняшняя беседа о заглавии освобождает нас, чтобы возобновить с того места, где мы начали.