“Тогда Пилат опять вошел в преторию, и призвал Иисуса, и сказал Ему: Ты Царь Иудейский? Иисус отвечал ему: от себя ли ты говоришь это, или другие сказали тебе о Мне? Пилат отвечал: разве я Иудей?” (от Иоанна 18:33-34)
Во времена Иисуса в восточной части Римской империи было распространено три главных языка. Первым был латинский — официальный язык государства, правительства и армии. Однако на нем говорили в основном италийские солдаты, офицеры и чиновники, и, как мы знаем из истории, восток так и не был латинизирован.
Вторым являлся греческий (койне), ставший языком межнационального общения в государствах, возникших после распада Империи Александра Македонского. И хотя к тому времени они находились в политическом упадке, их культурное и экономическое влияние сохранялось. Иудея, в свое время получившая независимость от эллинистического царства Селевкидов, была регионом, где многие знали греческий.
Третьим, еще со времен ассирийской и вавилонской империй, был арамейский язык. Некогда на нем говорили только жители Сирии, но затем он распространился по всему Ближнему Востоку. Арамейский даже вытеснил национальные языки малых семитских народов, одним из которых были евреи. К моменту рождения Христа почти все в Иудее говорили по-арамейски, а древний иврит стал использоваться исключительно для чтения священных книг, и его знали только образованные люди, в основном из колена левитов.
Именно на арамейском языке говорил Иисус. Однако он родился и жил в Галилее, и само название этого региона переводится как «область народов». Здесь располагались греческие полисы, а потому греческий (койне), наряду с арамейским, являлся главным языком общения. Население региона было двуязычным. Библия подтверждает, что Иисус неоднократно общался с иностранцами, в том числе и с римским центурионом, что указывает на отсутствие языкового барьера.
Что касается Понтия Пилата, то он был крупным римским чиновником. Для высшего сословия, к которому он, без сомнения, принадлежал, владение греческим языком было частью стандартного образования. Как правило, детей аристократии этому языку обучали греческие рабы-педагоги. Учитывая, что ему приходилось править мультикультурной восточной провинцией, нет сомнений, что прокуратор говорил по-гречески. Более того, вполне логично, что он мог знать и арамейский — не столько для общения с евреями, сколько потому, что это был общий язык всего Востока и один из государственных в могущественном Парфянском Царстве, главном враге Рима.
В Библии подобные вопросы не поднимаются, но Михаил Булгаков в «Мастере и Маргарите» был вынужден об этом упомянуть. В его романе Иешуа и Пилат знали греческий и общались без переводчика. Скорее всего, именно так было и в реальности. Латынь в качестве средства общения наименее вероятна — в то время и в том месте ей мало кто владел, за исключением самих римлян. Арамейский тоже маловероятен — хотя Пилату было бы полезно его знать, он мог легко без него обойтись. Наиболее вероятным языком для их разговора был греческий (койне), который знали и римская знать, и простые жители Галилеи.
Автор: Maikl Vasilevskii