1. Дабы связать эту беседу с предыдущей, позвольте напомнить вам, о чем я тогда говорил. Вышний и бесконечный Дух, и Он один, не нуждается ни в телесных способностях, ни в какой-либо телесной помощи для совершения всего, что Он желает сделать или допустить. Посему мы можем с полной уверенностью утверждать, что Бог есть существо воистину нематериальное, равно как и воистину бессмертное. Он один в мире духов настолько превосходит действенность всех телесных существ, что не только совершенно не зависит от телесной помощи во всех Своих деяниях, но и простым мановением Своей воли способен достигать Своей цели, когда и как Ему угодно. Его есть единственная верховная власть, которая ни по внутренним, ни по внешним причинам не требует поддержки телесного облика. Его всемогущая воля находит отклик мгновенный и действенный. Все высокое преклоняется перед ней, все упорное покоряется, всякое творение благоговеет пред ней. Она не нуждается ни в какой иной силе, телесной или духовной, что содействовала бы ей. Ему не нужны уста, чтобы учить или советовать, ни руки, чтобы помогать или поддерживать, ни ноги, чтобы бежать на помощь, когда грозит опасность.
2. Наши предки на протяжении веков многократно испытывали эти пути Божии; дары Его неотступно следовали за ними, но рука Благодетеля была сокрыта. Он воистину простирал силу Свою от одного конца земли до другого, все устрояя с кротостью, но люди оставались нечувствительны к Нему. Они наслаждались щедротами, которые изливал Господь, но не узнавали в Нем Господа Саваофа, обманутые спокойствием, окутывавшим Его деяния среди людей. Хотя они были обязаны Ему своим бытием, они не жили в Его присутствии. Они жили через Него, но не для Него. Разумение, которым они обладали, было от Него, но Его они не разумели. Они были отчуждены, неблагодарны, неразумны. Свое бытие, свою жизнь, свой разум — все это они приписывали природе или, что еще глупее, случаю. Многие, опять же, высокомерно полагали, что действия Божьего промысла были плодом их собственного труда и силы. Каких только чудес не приписывали своим силам лживые духи, какие чудеса приписываются солнцу и луне, силам земли и воды, и даже изделиям рук простых смертных! Травы, деревья и самые малые и обыкновенные семена почитались как боги.
3. Как печально, воистину, что люди унизили и «променяли славу свою на изображение вола, ядущего траву» (Пс. 105:20). Но Бог умилосердился над их заблуждениями: выйдя из Своих тенистых и густо поросших гор, Он поставил Свой шатер на солнце. Он воплотился ради плотских людей, дабы побудить их вкусить жизнь Духа. В теле и через тело Он совершал дела, автором которых был не человек, а Бог. Своими повелениями Он показал, что случайные события подвластны Его закону. Он явил безумие человеческой мудрости и низверг тиранию злых духов, тем самым очевидно показав, что и в прошлые века подобные дела совершались Им же. В теле, повторяю, и через тело Он совершал дивные дела с очевидной властью. Он провозглашал весть о спасении и претерпевал поругания, ясно доказывая, что это был Тот, Чья невидимая сила сотворила мир, Чья мудрость управляла им и Чья благость защищала его. И, наконец, проповедуя благую весть неблагодарным толпам, являя Себя в знамениях людям неверующим и молясь за тех, кто распинал Его, разве Он не явил Себя со всей очевидностью тем же самым, Кто в единении с Отцом ежедневно «повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных»? (Мф. 5:45). Ибо вот что Он Сам сказал: «Если Я не творю дел Отца Моего, не верьте Мне» (Ин. 10:37).
4. Смотрите же на Него, наставляющего учеников на горе словом устным и в то же время безмолвно просвещающего ангелов небесных. Смотрите, как от прикосновения плотской руки исцеляется прокаженный, рассеивается слепота, глухие получают способность слышать, немые — говорить, тонущий ученик спасается на озере, и вы непременно узнаете в Нем Того, к Кому Давид давно изрек слова: «открываешь руку Твою и насыщаешь все живущее по благоволению» (Пс. 144:16). И снова: «отверзаешь руку Твою — насыщаются благом» (Пс. 103:28). Смотрите, как, простершись у Его человеческих стоп, кающаяся обретает уверенность, когда ей говорят: «прощаются тебе грехи» (Лк. 7:48). Она знает, что Он — Тот, о Ком она читала в словах, написанных много веков назад, что «выйдет диавол пред стопами Его» (ср. Авв. 3:5 по Вульгате). Ибо когда грех прощен, несомненно, что дьявол изгнан из сердца грешника, и по этой причине Христос отнес ко всем грешникам Свои слова: «Ныне суд миру сему; ныне князь мира сего изгнан будет вон» (Ин. 12:31). Бог снимает грех с того, кто смиренно исповедуется, и тем самым дьявол теряет власть, которую он приобрел над человеческим сердцем.
5. И снова вы видите Его с этими плотскими стопами, идущего по водам, — Того, о Ком Псалмопевец задолго до воплощения сказал: «Путь Твой в море, и стезя Твоя в водах великих», — чем он хотел сказать: Ты попираешь надменные сердца гордых, Ты усмиряешь бушующие страсти чувственных людей; нечестивые обращаются к добру, высокомерные — к смирению. И поскольку Бог действует невидимо, совершая это, плотской человек не воспринимает Делателя. Поэтому Псалмопевец добавляет: «и следы Твои неведомы» (Пс. 76:20). В связи с этим мы можем понять слова Отца к Сыну: «седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих» (Пс. 109:1), то есть, Я покорю Твоей воле всех, кто презирает Тебя, — либо против их воли, и тогда они будут несчастны, либо с той добровольностью, которая сделает их блаженными. Поскольку плотские люди не воспринимали этого действия Духа — ибо «душевный человек не принимает того, что от Духа Божия» (1 Кор. 2:14), — было необходимо, чтобы грешница получила прощение своих грехов, лежа ниц у плотских стоп Бога, лобзая эти самые стопы своими плотскими устами. Таким образом, то изменение десницы Всевышнего, которым Он чудесным, но невидимым образом ведет нечестивых к покаянию, становится явным для тех, кто порабощен чувствами.
6. Однако я не должен умолчать о тех духовных стопах Бога, к которым должно быть направлено первое лобзание кающегося, понимаемое в духовном смысле. Я хорошо знаю пытливый склад вашего ума, не позволяющий ничему пройти без исследования. Не должны и мы пренебрегать рассмотрением того, что это за стопы, на которые Писание так часто обращает наше внимание, говоря о Боге. В одном месте Он описывается как стоящий: «поклонимся подножию ног Его» (Пс. 131:7); в другом — как ходящий: «вселюсь в них и буду ходить в них» (2 Кор. 6:16); и снова — как бегущий: «радуется, как исполин, пробежать поприще» (Пс. 18:6). Если святому Павлу показалось правильным описывать Главу Христову в терминах Божества, то и нам не должно казаться неразумным приписывать стопы Его человечеству. Назовем одну из этих стоп милосердием, а другую — судом. Вам знакомы эти два слова; они оба встречаются вместе, как вы помните, в нескольких местах Писания. О том, что Бог воспринял стопу милосердия в плоти, с которой Он соединился, учит Послание к Евреям, говорящее о Христе как о Том, Кто был «искушен во всем, кроме греха» (Евр. 4:15), дабы Он мог быть милостивым. А другая стопа, именуемая судом? Разве Бог, ставший человеком, не указывает ясно, что и она принадлежит воспринятому человечеству, когда заявляет: «потому что Он есть Сын Человеческий», Отец «дал Ему власть производить и суд»? (Ин. 5:27).
7. С этими двумя стопами, столь удачно соединенными и управляемыми божественной Главой, Тот, Кто был невидимым Эммануилом, рождается от жены, рождается под законом, является на земле и обращается среди людей. Именно на этих стопах, духовным, невидимым образом, Он и поныне «ходил, благотворя и исцеляя всех, обладаемых диаволом» (Деян. 10:38). Этими самыми стопами Он находит путь в души любящих Его, неустанно просвещая и испытывая сердца и внутренности верных. Посмотрите, не те ли это голени Жениха, которые невеста так великолепно восхваляет в последующих стихах, сравнивая их, если не ошибаюсь, с мраморными столбами, «поставленными на золотых подножиях» (Песн. 5:15). Как это прекрасно, ибо воистину, в воплощенной премудрости Божией, ознаменованной золотом, «милость и истина сретятся» (Пс. 84:11). Посему «все пути Господни — милость и истина» (Пс. 24:10).
8. Счастлив тот человек, в чьей душе Господь Иисус однажды поставит эти Свои стопы. Есть два признака, по которым вы можете узнать такого человека, ибо он не может не носить на себе отпечатка этих божественных следов. Эти признаки — страх и надежда, первый представляет отпечаток суда, второй — милосердия. Воистину, «благоволит Господь к боящимся Его, к уповающим на милость Его» (Пс. 146:11), ибо «начало мудрости — страх Господень» (Пс. 110:10), а надежда — возрастание мудрости. Совершенство же ее оставляет для себя любовь. Если все это истинно, то, очевидно, это первое лобзание, данное стопам, приносит немалый плод. Но одного вы должны остерегаться: не пренебрегайте ни одной из этих стоп. Если, например, вы чувствуете глубокую скорбь о своих грехах вместе со страхом суда, вы прижали свои уста к отпечатку истины и суда. Но если вы умеряете этот страх и скорбь мыслью о благости Божией и надеждой на получение Его прощения, вы поймете, что вы также обняли и стопу Его милосердия. Явно нецелесообразно лобзать одну без другой; человек, думающий только о суде, впадет в ров отчаяния; другой, кто обманчиво льстит себе милосердием Божиим, порождает пагубную беспечность.
9. Я и сам, сколь бы ничтожен я ни был, время от времени удостаивался чести сидеть у стоп Господа Иисуса и, насколько позволяла Его милостивая любовь, обнимал всем сердцем то одну, то другую из этих стоп. И если, как случалось порой, я забывал о Его милосердии и с пораженной совестью слишком глубоко погружался в мысль о суде, рано или поздно я был повержен в неимоверный страх и постыдное убожество, окутанный ужасным мраком, из которого в смятении взывал: «Кто знает силу гнева Твоего, и ярость Твою по мере страха Твоего?» (Пс. 89:11). Но если, избежав этого, я прилеплялся более должного к стопе милосердия, происходило обратное. Я становился рассеянным, безразличным, нерадивым; теплохладным в молитве, вялым в труде, всегда готовым к смеху, склонным к праздным словам. И внутренний мой мир был столь же шаток, как и мое поведение. Но вы знаете, какой учитель — опыт; уже не о суде одном или милосердии одном, но «милость и суд буду петь; Тебе, Господи, буду петь» (Пс. 100:1). Я никогда не забуду Твоих установлений; милость и суд будут темой моих песен в доме странствий моих, доколе однажды, когда «милость превозносится над судом» (Иак. 2:13), мое убожество перестанет терзать меня, и сердце мое, уже не безмолвное, будет петь Тебе. Это будет конец скорби.