1. Насколько я помню, я обсуждал с вами две масти: одну — сокрушения, слагаемую из многочисленных грехов, другую — благоговения, состоящую из многочисленных благ. Оба опыта полезны, но не оба приятны. Первая, как известно, несет в себе жало, потому что горькое воспоминание о грехах вызывает раскаяние и причиняет боль, тогда как вторая успокаивает, она приносит утешение через знание Божьей благости и так утоляет боль. Но есть и другая мазь, далеко превосходящая эти две, которой я даю имя милосердие, потому что элементы, из которых она состоит, — это нужды бедных, тревоги угнетенных, заботы печальных, грехи беззаконников и, наконец, многообразные несчастья людей всех сословий, которые переносят страдания, даже если они наши враги. Эти элементы могут показаться довольно удручающими, но мазь, сделанная из них, благоуханнее всех других пряностей. Она несет в себе силу исцелять, ибо «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф. 5:7). Собрание, следовательно, многообразных несчастий, на которые взирает глаз с милосердием, представляет собой ингредиенты, из которых делаются лучшие масти, масти, достойные грудей невесты и способные привлечь внимание Жениха. Счастлив ум, который был достаточно мудр, чтобы обогатить и украсить себя набором таких пряностей, изливая на них елей милосердия и согревая их огнем любви! Кто, по вашему мнению, тот «Добрый человек,который милует и взаймы дает» (Пс. 111:5), который расположен к состраданию, скор на помощь, который верит, что «блаженнее давать, нежели принимать» (Деян. 20:35), который легко прощает, но не легко гневается, который никогда не будет мстить и во всем будет заботиться о нуждах своего ближнего, как о своих собственных? Кем бы ты ни был, если твоя душа так расположена, если ты насыщен росой милосердия, переполнен нежной добротой, становясь «для всех… всем» (1 Кор. 9:22), но при этом считаешь свои дела ничем не стоящими, чтобы всегда и везде быть готовым снабжать других тем, в чем они нуждаются, одним словом, так мертв для себя, что живешь только для других — если это ты, то ты, очевидно и счастливо, обладаешь третьей и лучшей из всех мастей, и твои руки источают жидкую мирру, которая совершенно очаровательна. Она не иссякнет во времена испытаний и не испарится в жару гонений; но Бог вечно «Да воспомянет все жертвоприношения твои и всесожжение твое да соделает тучным» (Пс. 19:4).
2. Есть богатые люди в городе Господа Саваофа. Интересно, есть ли среди них те, кто обладает этими мастями. Как это неизменно бывает, первым на ум приходит избранный сосуд, святой Павел, воистину сосуд мирры и ладана и всякого благовония, какое только знает купец. Он был Христовым благоуханием для Бога повсюду. Его сердце было источником сладкого аромата, который излучался далеко и широко, охваченный тревогой за все церкви. Посмотрите, каковы были эти ингредиенты, те пряности, которые он накопил для себя: «Я каждый день умираю: свидетельствуюсь в том похвалою вашею» (1 Кор. 15:31), — сказал он. И снова: «Кто изнемогает, с кем бы и я не изнемогал? Кто соблазняется, за кого бы я не воспламенялся?» (2 Кор. 11:29). Многие подобные отрывки, хорошо известные всем вам, показывают, насколько плодовит был этот богач в составлении лучших мастей. Было так уместно, чтобы груди, которые питали членов Христа, благоухали лучшими и чистейшими пряностями; они были членами, для которых Павел был воистину матерью, рожая их снова и снова, «доколе не изобразится в вас Христос» (Гал. 4:19), чтобы члены могли обновиться по образу своей главы.
3. Другой человек, также богатый владением этими избранными материалами, из которых он готовил масти высшего качества, сказал: «странник не ночевал на улице; двери мои я отворял прохожему» (Иов. 31:32); и снова: «Я был глазами слепому и ногами хромому; отцом был я для нищих» (Иов. 29:15-16). Я сокрушал клыки нечестивых и вырывал их добычу из их челюстей. Был ли я бесчувствен к нуждам бедняков, или позволял глазам вдовы тускнеть? Или ел свой кусок хлеба в одиночку, не делясь с сиротой? Видел ли я когда-нибудь несчастного, нуждающегося в одежде, или нищего, идущего нагим, без того, чтобы он не благословлял меня от всего сердца, чувствуя тепло руна моих ягнят? Какой сладкий аромат должен был излучать этот человек по всей земле делами, подобными этим! Каждое действие несло свой собственный аромат. Даже его собственная совесть была наполнена накапливающимися благовониями, так что приятные запахи изнутри смягчали смрад его гниющей плоти.
4. Иосиф, после того как он привлек всех египтян бежать за ним на запах его мастей, в конечном итоге предложил ту же благоуханную милость тем самым людям, которые его продали. Он начал, действительно, гневно упрекать их, но не мог долго сдерживать слезы, которые хлынули из полноты его сердца, слезы, которые стерли признаки гнева и выдали его любовь. Самуил скорбел о Сауле, человеке, который намеревался убить его; его сердце согрелось огнем милосердия, его дух растаял внутри него, и любовь заставила его плакать. И поскольку его репутация распространилась повсюду, как благоухание, Писание говорит о нем, что «И узнал весь Израиль от Дана до Вирсавии, что Самуил удостоен быть пророком Господним» (1 Цар. 3:20). Что мне сказать о Моисее? Каким же богатым пиром наполнил он свое сердце! Даже тот мятежный дом, в котором он некоторое время пребывал, не смог уничтожить своим грубым гневом духовную благодать, дарованную ему в начале его пути. Его кротость оставалась непоколебимой, несмотря на непрекращающиеся раздоры и конфликты день за днем. Он вполне заслужил то свидетельство Святого Духа, что он был «человек кротчайший из всех людей на земле» (Чис. 12:3). Ибо с теми, кто ненавидел мир, он был миролюбив, так как он не только обуздывал свой гнев перед лицом неблагодарного и мятежного народа, но даже умиротворял своим вмешательством гнев Божий, как говорит Писание: «И хотел истребить их, если бы Моисей, избранный Его, не стал пред Ним в расселине, чтобы отвратить ярость Его, да не погубит их» (Пс. 105:23). Он даже дошел до того, что сказал: «прости им грех их, а если нет, то изгладь и меня из книги Твоей, в которую Ты вписал» (Исх. 32:32). Несомненно, человек, воистину исполненный благодати милосердия! Ясно, что он говорит как мать, для которой нет ни восторга, ни счастья, которые не разделены ее детьми. Например, если богатый человек скажет бедной женщине: «Приходи и поужинай со мной, но лучше оставь на улице ребенка на руках, его плач только помешает нам», как вы думаете, она согласится? Не предпочтет ли она скорее поститься, чем отложить ребенка, столь дорогого ей, и ужинать в одиночестве с богачом? Поэтому Моисей решил не идти один, чтобы присоединиться к счастью своего Господина, в то время как те люди, к которым он прилепился как мать, со всей материнской привязанностью, несмотря на их беспокойство и неблагодарность, оставались снаружи. Внутренне он страдал, но почел это страдание более сносным, чем разлуку с ними.
5. Кто был более кротким, чем Давид, который оплакивал смерть человека, который когда-либо жаждал его собственной? Какое большее доказательство доброты могло быть, чем его несчастье по поводу кончины того, на чье место он вступал как царь? Как трудно было утешить его, когда был убит его отцеубийственный сын! Такая привязанность, несомненно, свидетельствовала об изобилии лучшей мази. Поэтому в словах той молитвы есть уверенное звучание: «Вспомни, Господи, Давида и все сокрушение его» (Пс. 131:1). Все эти люди обладали лучшими мастями и даже сегодня распространяют свои благоухания по всем церквям. Подобное влияние достигается и теми, кто в течение этой жизни был снисходителен и милосерден, кто прилагал усилия, чтобы проявить доброту к своим собратьям, не присваивая себе одной лишь благодати, которой они были одарены, но используя ее для общего блага в сознании того, что они обязаны врагам не меньше, чем друзьям, мудрым так же, как и неразумным. Поскольку их целью было помочь всем, они проявляли великое смирение перед всеми во всем, что делали, они были любимы Богом и людьми, а добрая память о них — словно благоухание. Люди, подобные этим, сколько бы их ни было, оставили в своих временах благоуханный след от лучших мастей, который ощутим и сегодня.
И вы тоже, если позволите нам, вашим спутникам, разделить дар, который вы получили свыше, если вы будете во все времена вежливы, дружелюбны, приятны, кротки и смиренны, вы найдете людей повсюду, свидетельствующих о благоуханном влиянии, которое вы излучаете. Каждый из вас, кто не только терпеливо переносит телесные и душевные слабости своих ближних, но, если это допустимо и возможно, даже осыпает их знаками внимания, вдохновляет их ободрением, помогает им советом, или, где правила этого не позволяют, по крайней мере, не перестает помогать им горячими молитвами — каждый, повторяю, кто совершает такие дела среди вас, издает добрый запах среди братьев, как редкое и нежное благоухание. Как бальзам во рту, так и такой человек в общине; люди будут указывать на него и говорить: «Это братолюбец, который много молится о народе и о святом городе» (2 Мак. 15:14).
6. Но давайте обратимся к Евангелиям, чтобы увидеть, содержат ли они какие-либо упоминания об этих благовониях. «Мария Магдалина и Мария Иаковлева и Саломия купили ароматы, чтобы идти помазать Его» (Мк. 16:1). Что это были за масти, столь драгоценные, что их купили и приготовили для тела Христа, столь обильные, что их хватило, чтобы помазать каждую его часть? Ибо нигде мы не находим, чтобы две другие масти были либо куплены, либо специально приготовлены для использования на теле Христа, или чтобы они были распространены по каждой его части. Есть момент, когда мы внезапно сталкиваемся с женщиной, которая в одном месте целует ноги Христа и покрывает их благовонием, а в другом либо она, либо другая женщина приносит алебастровый сосуд с мазью и изливает его ему на голову. Но в данном случае нам говорят: «Они купили ароматы, чтобы идти помазать Иисуса». Они покупают ароматы, а не масти; мазь для его тела не была куплена готовой, была приготовлена совершенно новая; и не для применения только к части его тела, такой как ноги или голова, но, как указано в словах: «помазать Иисуса» — чтобы покрыть все его тело, а не какую-либо отдельную часть.
7. Вы тоже, если хотите стать глубоко сострадательными, должны вести себя щедро и по-доброму не только по отношению к родителям и родственникам, или тем, от кого вы получили или надеетесь получить добрую услугу — в конце концов, и нехристиане поступают так же — но, следуя совету Павла, вы должны прилагать усилия, чтобы «делать добро всем» (Гал. 6:10). Вдохновленные этой целью, устремленной к Богу, вы никогда не откажетесь совершить акт милосердия, будь то духовный или телесный, врагу, или отозвать его, однажды предложенный. Таким образом, станет ясно, что вы изобилуете лучшими мастями, что вы взяли на себя заботу не только о голове или ногах Господа, но, насколько это в ваших силах, о всем его теле, которое есть Церковь. Возможно, именно по этой причине Господь Иисус не позволил использовать смесь пряностей на своем мертвом теле, он хотел сохранить ее для своего живого тела. Ибо та Церковь, которая ест живой хлеб, сошедший с небес, жива: она — более драгоценное Тело Христово, которому не суждено было вкусить горечи смерти, тогда как каждый христианин знает, что другое его тело действительно претерпело смерть. Его воля в том, чтобы она была помазана, чтобы о ней заботились, чтобы ее больные члены были исцелены средствами, которые являются плодом усердия. Именно для нее он удержал эти драгоценные масти, когда, предвосхищая час и ускоряя славу своего воскресения, он уклонился от благочестивого намерения женщин, только чтобы обратить его на иное служение. Милосердие, а не презрение, было причиной этого отказа; служение не было отвергнуто, но отложено, чтобы другие могли извлечь пользу. И польза, о которой я говорю, — это не плод этой материальной вещи, этого помазания тела; это духовная польза, символизируемая им. В этом случае тот, кто является учителем религиозной преданности, отказался от этих избранных мастей, которые являются символами преданности, потому что его абсолютным желанием было, чтобы они использовались для духовного и телесного благополучия его нуждающихся членов. Некоторое время назад, когда драгоценная мазь была излита на его голову и даже на его ноги, пытался ли он это предотвратить? Не противостоял ли он скорее тем, кто возражал против этого? Симон, возмущенный тем, что он позволил грешнице прикоснуться к нему, получил суровый упрек в ходе длинной притчи, в то время как другие, роптавшие на трату мази, были заставлены замолчать вопросом: «что смущаете женщину?» (Мф. 26:10).
8. Бывали времена, если позволите мне немного отвлечься, когда, сидя в печали у ног Иисуса, принося в жертву свой сокрушенный дух, вспоминая свои грехи, или, опять же, в те редкие моменты, когда я стоял у главы Его, исполненный счастья от памяти о его милостях, я слышал, как люди говорили: «К чему такая трата?» Они жаловались, что я думаю только о себе, когда, по их мнению, я мог бы работать на благо других. По сути, они говорили: «Это можно было бы продать за большую цену и деньги раздать нищим». Но какая плохая сделка для меня — погубить свою собственную жизнь и обеспечить свое собственное разрушение, даже если бы я приобрел весь мир! Поэтому я сравнил такие разговоры с упоминанием в Писании мертвых мух, которые портят благовонное масло (ср. Еккл. 10:1), и вспомнил слова Бога: «Народ мой! вожди твои вводят тебя в заблуждение» (Ис. 3:12). Но пусть те, кто обвиняет меня в праздности, послушают Господа, который вступается за меня с вопросом: «что смущаете женщину?» Этим он имеет в виду: «Вы смотрите на поверхность вещей и поэтому судите поверхностно. Это не мужчина, как вы думаете, который может справиться с великими предприятиями, а женщина. Зачем же тогда пытаться навязать ему бремя, которое, по моему мнению, он не может вынести? Работа, которую он выполняет для меня, хороша, пусть он будет доволен этим добром, пока не найдет в себе силы делать лучше. Если он в конечном итоге перейдет от духовной немощи к духовной зрелости, к совершенной зрелости мужа, тогда пусть он займется делом соответствующего достоинства».
9. Братья мои, давайте воздадим должное епископам, но будем иметь здравый страх перед их должностями, ибо если мы постигнем природу их должностей, мы не будем жаждать чести. Давайте признаем, что наши силы не равны задаче, что наши мягкие изнеженные плечи не могут быть счастливы, поддерживая бремена, созданные для мужчин. Не нам вмешиваться в их дела, но оказывать им должное уважение. Ибо, несомненно, грубо порицать их поступки, если вы избегаете их обязанностей; вы ничем не лучше женщины, прядущей дома, которая глупо упрекает своего мужа, возвращающегося с битвы. И я добавляю: если монах случайно заметит, что прелат, работающий в своей епархии, живет с меньшими ограничениями, чем он, и с меньшей осмотрительностью; что он говорит более свободно, ест, что ему угодно, спит, когда захочет, смеется спонтанно, дает волю гневу, легко выносит суждение, пусть он не спешит к неверным выводам, а скорее вспомнит Писание: «Лучше злой мужчина, нежели ласковая женщина». Ибо вы поступаете хорошо, бодрствуя над своим поведением, но человек, который помогает многим, действует с более мужественной целью, выполняя более высокий долг. И если при исполнении этого долга он виновен в каком-либо несовершенстве, если его жизнь и поведение менее чем регулярны, помните, что «любовь покрывает множество грехов» (1 Пет. 4:8). Я хочу, чтобы это было предупреждением против того двойного искушения, которым дьявол нападает на людей в религиозной жизни: жаждать славы епископского сана и выносить поспешное суждение о его излишествах.
10. Но вернемся к мастям невесты. Разве вы не видите, как та мазь милосердной любви, единственная, которая не может быть потрачена впустую, должна быть предпочтена другим? Тот факт, что даже дар чаши холодной воды не остается без награды, показывает, что на самом деле ничего не тратится впустую. Мазь сокрушения, конечно, хороша, составленная, как она есть, из воспоминаний о прошлых грехах и излитая на ноги Господа, потому что «сердца сокрушенного и смиренного Ты не презришь, Боже» (Пс. 50:19). Но гораздо лучше мазь преданности, дистиллированная из памяти о Божьей благости и достойная быть излитой на голову Христа. Относительно нее у нас есть собственное свидетельство Бога: «Кто приносит в жертву хвалу, тот чтит Меня» (Пс. 49:23). Функция милосердной любви, однако, превосходит обе; она работает на благо страждущих и распространяется по всему Телу Христову. Под этим я не имею в виду тело, которое было распято, но то, которое он приобрел своей страстью. Мазь, которая своим превосходством ослепляет его относительно ценности двух других, без сомнения, лучшая, ибо он сказал: «милости хочу, а не жертвы» (Мф. 9:13). Эта, более чем все другие добродетели, распространяется, как благоухание от грудей невесты, которая желает во всем сообразоваться с волей своего Жениха. Не был ли аромат милосердия тем, что окутало смертное ложе Тавифы? И, подобно животворному благоуханию, он ускорил ее воскрешение из мертвых.
11. Наконец, несколько кратких слов, чтобы закончить эту тему. Человек, чья речь опьяняет и чьи добрые дела излучают свет, может принять на свой счет слова: «ласки твои лучше вина. От благовония мастей твоих» (Песн. 1:1-2). Кто же достоин такой похвалы? Кто из нас может жить праведно и совершенно даже один час, час, свободный от бесплодных разговоров и небрежной работы? И все же есть та, кто правдиво и без колебаний может хвалиться этой хвалой. Это Церковь, чья полнота — это неиссякаемый источник опьяняющей радости, вечно благоухающий. Ибо то, чего ей недостает в одном члене, она имеет в другом в соответствии с мерой дара Христова и планом Духа, который распределяет каждому, как ему угодно. Благоухание Церкви излучается теми, кто использует свои деньги, какими бы запятнанными они ни были, чтобы приобрести себе друзей; она опьяняет словами своих проповедников, которые орошают землю и опьяняют ее вином духовной радости, и приносят урожай через свое упорство. С дерзкой уверенностью того, кто уверен, что ее груди лучше вина и благоухают лучшими духами, она претендует на звание невесты. И хотя никто из нас не осмелится присвоить своей душе звание невесты Господней, тем не менее мы являемся членами Церкви, которая по праву гордится этим званием и реальностью, которую оно означает, и, следовательно, можем по праву претендовать на долю в этой чести. Ибо то, чем все мы вместе обладаем в полноте и совершенстве, тем и каждый из нас в отдельности, несомненно, обладает через причастие. Благодарим Тебя, Господи Иисусе, за Твою доброту в единении нас с Церковью, которую Ты так горячо любишь, не только чтобы мы были наделены даром веры, но чтобы, подобно невестам, мы могли быть едины с Тобой в объятиях, которые сладки, целомудренны и вечны, созерцая с открытыми лицами ту славу, которая Твоя в единении с Отцом и Святым Духом во веки веков. Аминь.